Пришел цеп на ржаной хлеб

Written by bobrpravda   // 15.09.2013   // 0 Comments

Люди

Люди

Это был незабываемый, волнующий день. Засеяли рожь. С дедовского короба. Руку так поворачивал, как учили мать и отец. И рука помнит то заученное движение, чтобы зерно ложилось равномерно, радужным полукругом падал на подготовленную почву. Ладонь в момент, когда выпускать рожь, шла плавным крутящим пидкидом. Протиг спустя боринкою, чтобы помочь зернышкам лучше привыкнуть в рыхлой дома и выбраться на плодородные строки. 

Как будто просто, легко и как таинственно, божественно властно, невероятно трудно, незаметно для суетного глаза, космически очень, на виду у всей планеты начинало браться в рост маленькое зернышко ржи. Сначала строится, идет в глубь цепкий, лапастий корень. И появляется на свет зеленый росток, что выпрямляется к солнцу, еще такой маленький, раз в пять сначала меньше своего брата-корня. Это уже позже стебель стремительно, размашистым пойдет вверх и опередит в своих размерах подземного брата. Но фундамент, как убеждаемся, закладывается глубоко, прочно, надежно, на нем должен появиться солнечно-земное благословение дружного, крепкого костреца. Вот что значит фундамент для растеньица, для дома, для всего сущего. И какая мощная притягательная сила земли до зерна и зерна на землю и которая согласие между ними. Чтобы так и между людьми … Понятно, что зернышки должны лечь в почву, чтобы потом крепко расправить плечи. Но и то зерно, которое упало только на поверхность рыхлой пашни, только прислонился к ней розбудливою щекой, хоть и не покрыто землей, но тоже находит силы, чтобы начать новую жизнь. Так лежит маленькое, бездыханное, зависящее от сапога и копыта, от разрушительного ветра или падающих града, — и так независимо прокладывает себе скважинку для существования, для выживания. Это делает для себя и для людей, которые сохранили его для приумножения плодороду. Не надо лишний раз убеждать себя и других в том, какую душевную радость получаешь от появления на черном засеянной поле зеленого всходы. Но потом — волнение, чтобы не замокло, не замерзла, НЕ закишило сорняками. А собрать, смолоть? Хорошо, как в селе было выпросишь колхозного комбайна на свою участочек. Да еще когда тот комбайн есть. Тогда быстренько доставай где-то солярку, гривны за работу, королевское угощение для освободителей-комбайнеров. И это большой день у дяди из села, когда комбайн пожнивуе хлеб на его огороде. А если — цепом, когда не получается с комбайном? .. Стоит рожь, как княжеский легион. Ждет косы. А лучше — серп, чтобы меньше колошкаты и трясти. И покосы делай ровненько — дудочку в дудочку, колосок в колосок. Так и клади друг к другу на специально выстроганный тут же, на поле, точек. А цеп — то речь особая и нелегкая. Искал его на чердаке родительского дома. Уже ветхий, для работы не годится. Лежит себе — как вот в музее. Поэтому садишься и мудрую, как сделать своего. Находишь сыромять, орешниковая и дубовую палки для ципильна и била. На ципильни хомут должен ходить, как пуга на кнутом, вращаться на специально виглиблених осям, бегать-крутиться по тем канавки, как колесико на подшипниках. А хомут в била уже моцюй на глухую привязь. И прикильцьовуй, соединяй эту нехитрую, но и непростой народную инженерию в один ударный механизм. Хорошо, как к бильного хомутика добавишь специальный лубок, чтобы была тесная припасовка. А ржаные колоски с длинными стеблями уже лежат один в один на точку. Первое прикосновение цепом — пробный, несильный, чтобы привялить, потоншиты припухшей зерна. А потом — сильнее. Раз, другой … Доглядаешся, как из-под цепа вплоть подскочит, что ударит фонтаном выбитое зерно. И вот оно. Зерно подлетает дружно вверх, словно освобожден из-под гнета источник. Отдельные зернышки чоломкаються к наклонному при работе лица. И не знаю, они радуются своему освобождению, или упрекают меня за нарушенное спокойствие. Но нужно. Я спасаю их, они — меня. И это прикосновение летучего зерна чувствуешь скорее сердцем, чем теми точками тела, куда оно долетает. И не только радуешься жатвенном финала, но и думаешь о цене того колоска, когда в тридцатых его, подобранного на колхозном поле, бросали в лагеря. Думаешь, которое может цепом бит и какими жерновами тертый хлеб наших дедов-прадедов. Мы вспоминаем, этнографически любуемся по тому, как трудились наши предки. А за этим — наша история, наши радости и боли, жизни-выживания. Конечно, я не скучаю по циповою архаикой, но стоит попробовать себя в дедовских промыслах и — хорошо заботиться, чтобы у нас были современные хорошие уборочные агрегаты. ссыпают уже вымолоченного и провияне зерна в мешок. Несу в чулане, который служит для каморку. Рожь прощается с ниве. А может, ожидает новой встречи с ней.… Ехал Прилуцким путем в южные районы Черниговщины. Через окно автобуса увидел, как на одном из дворов женщина что-то молотила цепом. ?Боже помоги?, — сказал ей мысленно. Это напомнило мне послевоенное детство и голод, вызванный страшной войной. Тогда на нашей станции в стороне железной лежали груды сожженного зерна. Такие следы оставляла война.Это был мой первый хлеб. МОЙ ХЛЕБ Мой первый хлеб еще была не заработанный, Но это был уже мой первый хлеб, Как поле молодое бомбили бомбами и ржаной колосок чернел и слип.Мой первый хлеб к потусторонним корней Косили голод и бедствия война, Мы с отцом еще жили. Во тополями встречала воронка нас, борозда. Мой первый хлеб с детства и до старости —Обожженная зернышко на войне, Оно живет, оно горячим ростком Растет во мне.


Tags:

Засеяли рожь

зерно ложилось равномерно

РЖАНОЙ ХЛЕБ


Similar posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*