Ой летели дикие утки, и из-за Чернобыля

Written by bobrpravda   // 26.04.2014   // 0 Comments

Ой летели дикие утки, и из-за Чернобыля Ой летели дикие утки, и из-за Чернобыля

Ой летели дикие утки, и из-за Чернобыля

Ой летели дикие утки, и из-за Чернобыля

Владимир Яковлевич Савостьянов — полковник в отставке, родом из нашей славной Ганнивки, которая дала жизнь десяткам известных людей и закалила их для боевых и трудовых побед. Владимир Яковлевич — один из них. И хотя живет в Чернигове, но не теряет связи с землей, в которую прочно вросли родовые корни, Отец — Яков Трофимович Савостьянов — на Доброполья славный своим героическим фронтовым прошлым. С первых и до последних дней Великой Отечественной воевал в составе Черноморского флота. Вернулся в блеске наград и с большим желанием работать, восстанавливать, строить.

И он строил — самоотверженно, вдохновенно. Доброполье навек получило зодчий следует его деятельности в качестве начальника строительного управления. На отцовской мужества, ответственности рос и один из трех сыновей Иакова Трофимовича — Владимир. И профессия военного выбрал с осознанием того, что ему по силам любые трудности, он способен выполнить любую задачу Отечества. И всей своей жизнью полковник Савостьянов доказал это. Рассказ об этом неординарном человеке, а также его собственные воспоминания станут и вашим достоянием , наши дорогие читатели.

Встретился с полковником в отставке Владимиром Яковлевичем Савостьянова на одном из мероприятий нашей областной организации «Союз Чернобыль Украины». Вели разговор о том, какая беда случилась на ЧАЭС в 1986 году, о нынешних заботы чернобыльцев, о том, как заботится о них государство. А он еще из тех, кто относится к категории детей-войны — 1934 года рождения. Глубокая и болезненная у него память о той войне, об отце-фронтовика, о том широкий большак мимо их село Анновка Донецкой области, которым отступали фашистские войска. Сколько натерпелись и старше, и моложе времена оккупации. И как радовались они, дети, скоро придут наши, как приветствовали наши самолеты, которые прогоняли с нашей земли немецкие колонны. Ему тринадцать было, как через несколько месяцев после войны строили дом. Отец, который вернулся с войны с орденами и медалями на груди, был хорошим столяром, мастером на все руки. При первом помощника брал своего сына. Как забыть то строительство родного дома. Отец уходит на работу, а Володьке загадывает плести, сбивать дранку потолка. И он «клепал», хотя так на футбол к ребятам на улицу хотелось. Даже плакал с досады, с такой неволе. Но не убегал с рабочего места. Не потому, что боялся отца, а потому, что очень уважал его и себя тоже, когда владычествует над всем такое понятие, как «надо». И как и дранка, отца биография и твердое побуждения творить свою биографию дисциплинировали, закаляли его. Все это воспитывало ответственность, желание быть настоящим и достойным во всем, как и отец-фронтовик. Может, поэтому и решил стать военным. Закончив десятилетку и срок срочной службы, поступил в Ташкентский танкового училища. Закончил его с отличием. Владимира Савостьянова направили в Прибалтику, где он командовал взводом, ротой. Далее — группа советских войск в Германии, вступление в Ленинградской Академии тыла и транспорта. Так стал «тыловики». Служил в Сибирском военном округе, поднимался по служебной лестнице. Узнал ответственность зарубежной службы в группе советских войск в Чехословакии, в Афганистане. С 1982 года — Чернигов. Первая гвардейская армия, высокая должность — заместитель командующего по тылу. Здесь застала его трагедия на Чернобыльской АЭС. Переправа Киев спасала Видим, как Владимир Савостьянов сделал выбор, стал военным. А его выбрала Родина, позвала туда, где произошла атомная беда. … Тот апрель 1986 обещал быть таким же, как и все апреле с их весенними пробуждениями, человеческими ожиданиями лучше. У знакомых Владимира Яковлевича завтра свадьба, становятся на рушник судьбы молодожены. Пригласили и Савостьянова. Только прозвучало первое радостное «горько», как к заместителю командующего быстрым шагом подошел посыльный. На этот раз вызов был особый — в 90 километрах от Чернигова страшная катастрофа. Его вызывает в село Копачи, что возле Чернобыля, заместитель командующего Киевским военным округом по тылу — начальник тыла округа, генерал-майор В. М. Литвинов. Добирался туда с гончаровского воздуху — вертолетом. В кабине — пилот, помощник пилота, химик. Ген и жерло аварийной трубы. Пролетая над ней, конечно же, замеряли уровень радиации — 350 рентген. Тогда еще, пожалуй, не представляли, что это такое, чем оно на самом деле пахло (а пахло не только дымом и розблискамы огня). Во время встречи в Копачах генерал-майор поставил задачу полковнику Савостьянову, который предназначался начальником тыла оперативной группы особой Чернобыльской зоны. Это только сказать просто словами, а как теми же словами показать, рассказать, что делала служба Савостьянова. Людей, весь личный состав военных ликвидаторов надо было обеспечивать питанием. Кроме, так сказать, стационарных столовых, формировались отделения военторга с автолавками в пахоты, других населенных пунктах. Завозили палатки для жилья. Выполняли приказ по мобилизацию подразделений спецобработка, радиационной и химической разведки, медико-санитарных батальонов. Приходилось осуществлять руководство по тыловому обеспечению подразделений и частей Министерства внутренних дел, пожарных отрядов. А что стоит за фразой «развертывания банно-прачечных комбинатов»? Ежедневно людям меняли одежду и проводили стирки. Куда сливать радиационной воду от радиационного одежды? Выкапывали огромные рвы, сливали туда. Дозиметры «не позволяли», ревели под водой. А что сделаешь? .. «Ревел» от радиации и Киев, через который двигалась техника к адской трубы. Надо было отвести от столицы те ядерные удары, которые могли принести столько горя. Тыловики, думайте, как это сделать. Нужны паромы через Днепр, чтобы обходить Киев. В Шостке Сумской области стоял понтонно-мостовой батальон. Савостьянов обратился к своему командующего генерал-майора Л. В. Кузнецова. «Да это же« НЗ », — был ответ. А тыловик озабоченно продолжал: «Иначе Киев испачкаем очень опасной дозой радиации». Убедил командующего. И Москва дала разрешение. Позже об этом эпизоде ​​с благодарностью к своему заместителю рассказывал сам Леонтий Васильевич Кузнецов. Так получили понтоны для переправы. Далее белорусские пограничники пытались через часть своей территории не пропускать технику и все необходимое через те понтоны. Савостьянов нашел общий язык. Ведь это беда не только украинская. Такими они были — тыловая тактика, практика и политика. А, кстати, о тыловиков, об их титаническую работу почему-то так мало упоминается в теперь уже мемуарной литературе. Говорится иногда об этом как об устройстве быта. Оно-то так. Но то, что в обычных условиях решали коммунальные предприятия, в зоне требовало привлечения многих специфических служб для решения стольких неординарных, нештатных, очень ответственных задач. Полковник и рядовые заканчивалась в Савостьянова военная служба. Казалось — все у военного пенсионера. Отдыхай, работай с удовольствием на дачном участке, занимайся любимыми делами. Все есть, чтобы еще и здоровье. Первым увидел проблемы начальник терапевтического отделения Черниговского госпиталя В. Я. Латенко, прибывший обследовать ветерана. Он сам сделал выводы и вызвал бригаду врачей, которые с помощью привезенной из госпиталя специализированной аппаратуры с комплектом, предназначенным для развертывания госпиталя в полевых условиях, организовали лечение дома. Затем, когда больному можно было двигаться, его перевезли в госпиталь. Основную организационную роль в этот период осуществлял начальник хирургического отделения В. В. Пинчук. Вместе с ним всегда приходили на помощь терапевт М. И. Звалейко, отоларинголог В. Г. Мирошниченко, невропатолог А. А. Попов. Все — полковники медицинской службы. И сейчас он тоже под их наблюдением. С большой теплотой в душе Владимир Яковлевич говорит и о врачах Чернобыльского кабинета больницы № 1 в Чернигове. — А еще меня поддерживают из Германии, — добавляет мой собеседник. — О, так это, пожалуй, у вас отдельные связи, может, родственники, для этого же и средства надо … Владимир Яковлевич как-то снисходительно, тихо улыбается. Здесь же я узнал, что присылает ему из Германии и привозит во время гостин в Чернигов такие нужные лекарства его бывший водитель Александр Саутнер, который живет в Мелсунгени. Он, как говорят, с казахских немцев, служил в Чернигове, был водителем у заместителя командующего армией Савостьянова, в Чернигове женился, уехал с семьей в Германию. Вот такие связи. Другой бывший водитель, Николай Клименко, после окончания службы в Чернигове в Первогвардейская армии вернулся в родное село на Полтавщину. Как женился, пригласил Владимира Яковлевича на свадьбу. И кто бы вы думаете был кортежных свадебным водителем у бывшего рядового Николая Клименко? Сам заместитель командующего армией. И сейчас они дружат — полковник и рядовые, помогают друг другу. Моя надежда и моя удача Владимир Яковлевич — очень общительный человек. Он пригласил меня на свою пригородную и, можно сказать, уже и городскую своеобразную палубу, где он и отдыхает, и что угодно мастерит для своего быта, для своих друзей. Там мы просматривали фотографии, семейные реликвии. И действительно, это помещение — как кораблик. Спустились по трапу вниз, потом поднялись вверх на палубу. Но она не со сквозняками, как на больших кораблях, а уютная, с печкой. А рядом — озеро, широкий ручей с шипами аира под берегами. Савостьянов сказал, что эту воду, этот прибрежный зеленчак часто навещают дикие утки — летают, плавают там. А я на то, зная его чернобыльскую одиссею, спросил, как вела чернобыльская фауна, как гибли ласточки, падали с неба голуби, обвисала перья аистов, дичали, брались слезами глаза кошек. А он отвечал: «Да никогда мне было за этим наблюдать. Я не орнитолог. Света белого люди тогда не видели, борясь с катастрофой. Это уже позже исследователи, ученые скажут об этом. А я сейчас, спасибо Богу, вижу уток на нашем пруду. И очень люблю встречать здесь своих друзей, собратьев ». Полковник Савостьянов признался мне, что на свое 75-летие встречал здесь 75 и более гостей. Я пожелал ему встречать дальнейшем с каждым годом больше людей по случаю хороших дат. «Места хватит, чтобы здоровье не подводило», — говорил Владимир Яковлевич, подбрасывая дрова в печку и называя своих однополчан-офицеров. Высокая цена этой дружбе. Они просто собираются на какой-то шашлык, а вместе отмечают День армии, День Победы, Чернобыльскую дату, дни рождения, особенно юбилеи, дни войск, в которых служили. Когда больше приходит людей, собираются в кафе у кинотеатра «Дружба», меньше — на уютной палубе Владимира Савостьянова. Сильные ребята — и боевым братством, и боевым духом. Но это одно и то же. Когда мы вели с Владимиром Яковлевичем разговор, из репродуктора раздался голос народного артиста Анатолия Матвийчука: — Друзья мои, друзья мои, нам надо встречаться чаще! Друзья мои, друзья мои, для меня вы на свете всех милее. Друзья мои, друзья мои, я с вами вместе и смеюсь, и плачу. Друзья мои, друзья мои — моя надежда и моя удача! Какой кстати была эта песня. Орден рассказал Владимир Яковлевич я вижу ожидаемого и неожиданного. Ожидаемого том, что он надежен, человек слова и дела, не подведет, когда что-то пообещает. А неожиданного — всего себе сразу не проявляет, не растекается какой-то мыслью по какому-то древу, а открывается медленно, естественно, тогда, когда для этого есть повод и потребность. И именно в такие минуты возникает цена и человеческой скромности, и необычности, и той неожиданности. Мы говорили о тяжелом, страшен Чернобыль. И уже как заканчивалась наш разговор, просматривали фото служебных будней. И на одной из фотографий на лацкане защитного кителя на меня двумя глазами памяти и подвига смотрели орден «За службу Родине» и орден Красной Звезды. Ведь этот боевой орден дается тогда, как идет война. — Наверное, за Афган? — Спросил я, держа в руках фотографию. А Владимир Яковлевич ответил: — А оно и в Чернобыле, и в Афганистане была война. И я про себя подумал, что дам этому материалу название «Через три войны …» Савостьянов пробирался со своей автомобильной частью в то Афган своим, так сказать, ходом. А многие оттуда своего хода не почувствовали. В подтверждение моих слов о сравнении той ситуации, где стреляют и убивают, с обстоятельствами, где спасают от ядерной катастрофы, хорошо сказал в своей книге «В эпицентре человеческой беды» Георгий Дзись: «Война — главное ощущение , что осталось от тех дней. На дорогах машины, машины, машины. Большинство из них военные. Два бесконечные потоки. Один направляется в район катастрофы. Колонны цементовозов, бетономешалок с включенными фарами, навстречу — автобусы с людьми, «скорой помощи», машины спецназначения. Все пути … разбиты колесами грузовиков, перерытые гусеницами бронетранспортеров. На открытых площадках — военные палаточные городки … » Ох справки, ох очередные звания … Заместитель командующего Первой гвардейской армии по тылу полковник В. Я. Савостьянов не брал каких-то командировок на чернобыльские пейзажи 1986 года. У него был служебный достаточно мощный транспорт, которым Владимир Яковлевич мог в любое время добраться куда-либо, и он выполнял приказ со всей присущей ему тщательностью и ответственностью, о каких-то командировки не думал. И один дальновидный или просто хороший кадровик предложил сделать ему справку о пребывании в зоне. И пусть делает, кадры знают и решают все. И каково же было потрясение, когда при регистрации оказалось, что его личное дело была розшнурована. А этого ни в коем случае не разрешалось делать. Но кто-то зачем-то (понятно, для чего) сделал. Долго искали ту удаленную из папки справку. Еле нашли. Вот таким способом обошлись с личным делом заместителя командующего армией. А что делалось с низшими чинами, с просто рядовыми. Говорят, пострадавших документы целых воинских частей. Такого и во время войны не было. И тогда, и сейчас Владимир Яковлевич спрашивает, почему была расшита его личное дело с подклеенными и прошитой справкой? .. Хотя еще раз можно обратиться в военкомат и, может, и снять все необходимые копии. Потому что, может, еще кому-то захочется розхристаты его военную боевую «одежду» и пустить сквозняки какой-то фильтрации, а то и уничтожение. И еще одно. Этот «тихий» тыловик (хотя не надо забывать о его неизменную, на всю жизнь, дружбу с танками и грозных танков с ним), заместитель командующего армии, чернобыльский и афганский воин и сын солдата Великой Отечественной НЕ пробивался локтями, чтобы ему присвоили новое законное звание, рвал душу не за себя, а ​​за Родину. И работал, служил же на генеральской должности, и был представлен к этому званию. Однако не дали, хотя и образование имеет, и соответствующее звание, и три войны прошел. Но не плачет по того, не обивает двери военных бюрократов, которые где-то не докрутили или перекрутили винтика, наш настоящий солдат, наш настоящий генерал. Вместо этого он так радуется и своим друзьям, и каждому живому растению, и птичьи, что причаливает-прилетает в его берега, к его неба. которые где-то не докрутили или перекрутили винтика, наш настоящий солдат, наш настоящий генерал. Вместо этого он так радуется и своим друзьям, и каждому живому растению, и птичьи, что причаливает-прилетает в его берега, к его неба. которые где-то не докрутили или перекрутили винтика, наш настоящий солдат, наш настоящий генерал. Вместо этого он так радуется и своим друзьям, и каждому живому растению, и птичьи, что причаливает-прилетает в его берега, к его неба.


Tags:

Ой летели дикие утки и из-за Чернобыля

Союз Чернобыль Украины

ЧАЭС


Similar posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*